Нижний Новгород : литературно-художественный журнал. - 2020. - № 2.


     Предлагаем вам первую часть обзора литературно-художественного издания «Нижний Новгород» (2020 г., №2).
     Журнал открывается подборкой стихов москвича А. Орлова; трагически ушедшего в 1985 г. Г. Кольцова, у которого, после сорокалетнего забвения, в 2017 году вышел сборник «Спасательный круг», и мы имеем возможность почитать в журнале 7 его стихотворений; молодого поэта и журналиста А. Долгаревой, чье творчество отмечено уже многочисленными литературными и журналистскими премиями; и нашего земляка, автора 12 поэтических книг стихов и пародий Н. Симонова. Всех четверых надо обязательно почитать.
     2020 год – год 75-летия Победы нашего народа в Великой Отечественной войне и, конечно, многие прозаические произведения посвящены этой теме.
     Нижегородец Александр Лушин написал трогательный короткий рассказ «Танкист» о ветеране войны, пришедшем на встречу со школьниками и не сумевшем совладать с нахлынувшими эмоциями, произнеся фразу: «Дорогие дети, какое счастье, что вы никогда не увидите, как горит танк»… Он закрыл лицо своими обожженными руками, класс погрузился в тишину и совсем еще маленькие ребята просидели со слезами на глазах около получаса. А потом ветеран прочитал им стихотворение Симонова, отлично прочитал, и голос у него был очень красивый…Вот так нестандартно, но так замечательно прошла эта встреча.
     А известный прозаик Сергей Грачев, автор более 20 книг повестей и рассказов, передал в журнал довольно объемный рассказ «Ранение старого Вольфганга». Он тоже посвящен ветерану, только старому солдату вермахта, воевавшему в пехотном полку. «вкусившему» по полной программе кровь и ужас войны, смерть однополчан, все «прелести» русских морозов, тяжело раненому и отправленному в запас. Дожив до 90 лет, имея огромный фруктовый сад в своем родном Южном Тироле, бывший рядовой пехотинец очень редко вспоминал свою молодость, на которую выпали такие испытания. Но последние годы на него вдруг стали волной наплывать эти воспоминания, в особенности то, которое он старательно выжег из своей памяти, ибо жить с ним было невозможно.
     В бессонные ночи и во сне, а то и днем – вдруг ни с того, ни с сего, он начинал испытывать ни с чем не сравнимый страх, чувствовал нечеловеческое напряжение в мышцах, которые словно ждали, что сейчас рядом должен разорваться снаряд… Своему сыну он практически ничего не рассказывал о той войне, но тут однажды попросил привезти ему книгу, в которой бы рассказывалось о плане «Барбаросса» и подробную карту России. Тот очень удивился, но просьбу отца выполнил. И для старого Вольфганга настало совсем необычное время: днем он по-прежнему руководил садовыми работами, давал распоряжения работникам, а после обеда садился за книги. Вечером же Вольфганг Крайс, расположившись в садике у дома, предавался размышлениям… «План «Барбаросса» он читал долго, очень внимательно, периодически начинал скрупулёзно рассматривать карту России, и все более текст его раздражал. Однажды он не удержался и, отбросив книгу в сторону, гневно воскликнул: «идиот!», «прохиндей!». Вольфганг явно презирал автора, написавшего БОЛЬШУЮ НЕПРАВДУ. Так же говорил их ротный, обер-лейтенант Биштерфельд: «О вас напишут книги и сложат песни. И каждого немца будет распирать от гордости за военную историю Германии! Даже если мы умрем, то умрем за великую Германию!». Вот как он говорил, этот прохвост! Старик страшно разволновался. С этого дня Крайсу все чаще стали вызывать «скорую» и через две недели старый солдат умер… Похоронив отца, его сын, Руди Крайс, решает сам докопаться до истины, из-за которой, в конечном итоге, Вольфганг Крайс ушел из жизни. И открывает для себя подлинные страницы истории…Но, самое главное, он наконец, доходит до сути вещей… А ведь ему уже за 50…
     Опубликованная повесть В. Карпенко «Повесть о разведчиках» написана в хороших традициях советской литературы. Жанр выдержан четко. Характеры героев прописаны ярко и образно, сюжет увлекательный. Произведение будет интересно подросткам и молодым читателям, а также тем, кто любит остросюжетную военную литературу. Виктор Федорович посвятил повесть своему отцу, командиру взвода дивизионных разведчиков.
     Писатель из Башкирии Михаил Смирнов предлагает читателям рассказ «Позднее возвращение», в котором он поведал психологически очень сильную историю долгого возвращения с войны после госпиталя солдата, потерявшего ногу, в свою родную деревню, дом, который покинула жена,, не дождавшаяся его с войны (как ему хотелось считаь).. Автор рассказывает историю этой семьи, не сложившейся с самого начала, несмотря на большую любовь, испытываемую молодыми до женитьбы и разрушенную сразу же по обыкновенному навету. Поверил Леонтий сплетне, а Варвара не простила. Уходя на войну, сказал, что не вернется…А вот вернулся, сам не зная, зачем, а жены-то и нет. Встречаясь с земляками, вспоминая прошлую жизнь, он постепенно начинает понимать свое неправильное отношение к жизни, к семье…А перед нами вырисовывается неординарный образ русской женщины, которая, закаменев внутри и не подпуская к себе молодого мужа, не реагируя ни на ласки, ни на побои, не могла поверить в его гибель и каждый день выходила на дорогу и ждала его появления… Возможно сейчас Леонтий пересмотрел бы многое в своей жизни, но жена уехала, «найдя какого-нибудь городского хахаля», а он – глубокий инвалид…И как же непроста жизнь. Какой интересный конец у этой истории… Почитайте!
     Еще один рассказ Михаила Смирнова – «Люди-птицы». Есть, оказывается, такие люди, которые ощущают себя внутри птицами и стремятся когда-нибудь оторваться от земли и улететь со своей стаей… Таких людей в народе считают «чудиками», «малахольными», «убогими»…А, может, в этом действительно что-то есть? Трогательная история о мальчике-птице, «пошедшего» в своего деда-птицу, о его бабке, понимавшей природным умом и добрым нравом таких необычных людей и умевшей объяснить их природу…
     О скоротечности жизни, неумении человека ценить каждое мгновение её, постоянными психологическими стрессами и повторяющимися природными катаклизмами за этот короткий отрезок времени, отведенный нам на земле, и непрерывающемся ходе истории – зарисовка Михаила Стригина «Десять минут».
     Владимир Климычев написал просто какой-то сюрреалистический рассказ о странном коллекционере, собирающем искусственные черепа (!!!) знаменитостей, выставляющем их на обозрение своим многочисленным друзьям и знакомым и однажды заказавшем свой собственный череп, который он разместил здесь же. Неожиданно обнаруживается пропажа именно этого черепа. Поиски экспоната, заказ нового образца влекут за собой размышления героя рассказа о себе самом и влиянии состояния организма на внешний вид собственного черепа…

Материал подготовлен гл. библиографом Л.И. Шелдагаевой


     Предлагаем вам вторую часть обзора литературно-художественного издания «Нижний Новгород» (2020 г., №2).
     Журнал очередной раз порадовал упоительно музыкальным языком Владимира Алейникова, начав печатать отрывок из его книги воспоминаний. Это не первая публикация, погружающая нас в историю 60-х годов XX века, творчество молодых поэтов, объединившихся в литературное сообщество СМОГ, вокруг которого очень быстро стали «кружить» и художники, и музыканты, молодые философы,. Смогисты имели большое количество почитателей, на квартирах которых они часто и собирались с чтением и обсуждением стихов, актуальными дискуссиями и т.д..
     Поскольку каждый раз к чтению журнала присоединяются новые пользователи, считаем не лишним напомнить или познакомить с некоторыми подробностями этого Явления.
     В творческое объединение, созданное Леонидом Губановым и Владимиром Алейниковым, вошли Юрий Кублановский, Аркадий Пахомов, Владимир Батшев, а затем и Саша Соколов, Сергей Морозов, Вадим Делоне, Борис Дубин, Владимир Сергиенко, Татьяна Реброва, Александр Величанский, Алена Басилова, Владимир Бережков, Юлия Вишневская, Александр Урусов и др. - всего несколько десятков человек. К сообществу были близки художники Николай Недбайло и Валерий Кононенко. Почётными членами СМОГа являлись В. Буковский, Э. Иодковский и А. Алшутов, философ Арсений Чанышев.
     Аббревиатура СМОГ расшифровывалась как «Самое Молодое Общество Гениев», лозунг которого был: «Смелость, Мысль, Образ, Глубина», а творческий девиз - «Сжатый Миг, Отражённый Гиперболой». Нам кажется, что уже одни эти слова дают яркую характеристику творчества поэтов, входивших в сообщество. Юрий Кублановский написал спустя долгие годы, будучи уже очень известным поэтом, публицистом, эссеистом, искусствоведом: «…это было объединение по «дружеству», мы были поколением, сменившим поэтов «оттепели»….Открывалась новая полоса советской истории. СМОГ стал для меня школой нонконформизма. Мы отказались от публикаций в советских журналах и издательствах, считая советскую литературную машину частью пропагандистского тоталитарного аппарата. Мы сразу стали ориентироваться на «самиздат» и создавали свою «параллельную» литературу. СМОГ довольно быстро распался… Но мы сохранили между собой дружеские отношения, чувство локтя и, главное, уверенность в том, что и в советской системе литератору возможно существовать самостоятельно, без государственных костылей. В ту пору у меня сложилась внутренняя если не эстетическая, то, по крайней мере, культурно-идеологическая платформа».
     Создавая «параллельную литературу», смогисты в своих, поднимающих на огромный пьедестал СЛОВО, стихах как бы предвосхищали «безвременье будущего». У них была огромная вера в таинство поэзии. Она живет и будет жить собственной великой жизнью, и совсем не обязательно, чтобы поэтические создания поддавались осмыслению. «Гармония знает больше, чем тот, кто реализует ее – вот несформулированный, но основополагающий тезис поэтической традиции»…
     Владимир Алейников, по признанию его же сотоварищей по перу, - «самый подлинный и глубокий» из всей плеяды «шестидесятников», у которого, по словам Арсения Тарковского «каждая строчка – гениальная», он – «классик новейшей русской поэзии», «патриот пространства» (Е. Рейн), «лучший русский поэт» (Саша Соколов).
     Канули в лету «самиздатовские» сборники, давно вся эта плеяда (конечно, те, кто выжил) получили официальную возможность печататься в государственных издательствах страны и зарубежья, уже несколько десятилетий мы читаем стихи, прозу и воспоминания о былой эпохе В. Алейникова. Вышло собрание сочинений Владимира Дмитриевича сначала в 3-х, а в 2017 году – в 8-ми томах. Но не иссякает интерес к тому, самому, наверное, короткому, н такому взлетному периоду творчества смогистов и, конечно, «отца» сообщества Владимира Алейникова (второго сооснователя СМОГа Леонида Губанова не стало уже в 1983 г.). Во втором десятилетии XXI века к Алейникову обратился гл. редактор литературно-художественного журнала «Знамя» С.И. Чупринин с просьбой написать воспоминания о том легендарном времени, чтоб первыми напечатать их в журнале. И он откликается, ведь давно уже пишет эти воспоминания. И пишет, чувствуется, с удовольствием.
     У Владимира Дмитриевича эти воспоминания периодически вкрапляются в его публицистику, статьи о литературе. Обязательно это происходит. [И в нашем журнале мы уже читали его замечательное эссе «Не случайно вспоминаю» о друзьях-смогистах (2018 г. в №№3.4), «Присутствие Шатрова» (2019 г. в № 3) о значительном, забытом (или неизвестном) поэте круга СМОГа Н.В. Шатрове, чья «трагичность, величие и светоносность творческой и человеческой судьбы ещё только смутно начинают осознаваться»]. А как же иначе? Ведь « Это - кровное. Становление духа. Речи движение чуткое – сквозь любые преграды и сложности. Тот, когда-то в юности вспыхнувший и доселе меня хранящий в мире нынешнем, грозном и сложном, неизменно ведущий в грядущее, прочно связанный с творчеством свет» (так об этом пишет сам Алейников).
     В своих воспоминаниях на этот раз Владимир Дмитриевич много рассказывает о себе, с высоты прожитых лет оценивая свое тогдашнее состояние души, сердца, мыслей как «особенное»; все, что происходило вокруг, воспринималось им как «события»; а встречи, знакомства, приключения, путешествия запоминались навсегда. Говорит о своей огромной популярности, даже большой известности в то время. Войдя в круг золотой столичной молодежи со своими широкими и свободными взглядами, хорошим образованием, собственным взглядом на мир, на историю, на политику, любовь и дружбу, он очень быстро стал в нем своим. И здесь поэт с удовольствием рассказывает о своей редкой способности, о своём ИСКУССТВЕ ЧТЕНИЯ ВСЛУХ. Алейников жалеет, что не было тогда возможности записывать выступления на видео. Какие горизонты для любителей литературы и искусства открывают технические новшества! Он приводит яркий пример: мы с восторгом слушаем уникальный голос Вертинского, а какое бы было наслаждение посмотреть его выступления в видеозаписи, это же совсем другой уровень восприятия (почти присутствие!). Это были бы ни с чем не сравнимые, удивительные концерты в комфортных домашних условиях и наши впечатления…А ведь он (Алейников) еще полон сил, и чтение его не стало хуже, скорее всего, еще интереснее, так почему нет предложений сделать видеозаписи такого редкого Искусства?! Это предлагает сам автор. Неужели его желание не найдет отклика? И уговаривать не надо (как это часто бывает) - человек готов. Далее автор рассуждает о своевременности внимания. Под каждым словом подписаться можно!
     В. Алейников вспоминает свой круг чтения. Что интересно: не только писателей и поэтов, а и сами книги, которые приобретались им в то время, их обложки, издательства, или самиздат и т.д. и т.п. А читал он очень много, книги были все время рядом и, как утверждает автор, они «приходили к нему сами»… Удивительно ёмкие, точные, как и сама его поэзия, характеристики любимым писателям дает Алейников! Маленький пример: «Тютчев и Боратынский. Двоица: гений, ум. Фет и Некрасов. Грусть. Радость. За ними – Русь; Батюшков и Державин. Музыка и судьба; Карамзин и Крылов. Слова безупречные. Труд. Молва»…Огромный перечень. И о каждом – по-своему, с любовью.
     Интересны его размышления о самом СМОГе. Просто шикарную аббревиатуру нашли молодые поэты для своего сообщества: названия, девиза, лозунга. Прошли десятилетия, и сейчас отец-основатель снова и снова пишет (кому же еще писать? Один он остался. Нет Леонида Губанова, давно нет…) о СМОГе. И на этот раз подводит под это название еще одно, глубокое размышление: «Смог – это значит сумел. Ну а смог, сумел выжить – сумей же сказать. Произнести – слово». Ведь -
               «Ну куда от него деваться?
               Так и будет сквозь жизнь продлеваться.
               Встарь когда-то зажгли огни.
               Долей тали – былые дни».
     Каждый раз, рассказывая об очередном произведении В.Д. Алейникова, ловлю себя на мысли, что хочу процитировать его почти целиком… Те, кто любит читать подряд, кто может подождать немного – ждите продолжения, а кто не хочет – читайте, получайте наслаждение от СЛОВА!
     В раздел «Публицистика» есть что почитать, как всегда. Писатель Роман Сенчин написал литературно-философское эссе о писателях-фронтовиках и их произведениях («Всю правду знает только Бог»). Сенчин придерживается точки зрения, что писать о войне имеют права только его участники. Хотя он соглашается и с В.П. Астафьевым и даже выносит часть этой фразы в название своего литературного труда: «Всю правду о войне знает только Бог, и правда эта неподъемна».
     Итак, первый, о ком пишет автор: Василь Быков. Очерк автор назвал «Человек внутри войны». Штрихи биографии выдающегося белорусского писателя, его «Обелиск», прочитанный автором очерка лет в 12, но не отпускающий и по сей день, несмотря на массу прочитанной литературы на тему войны… «Русский офицер литературы» - этот очерк Р. Сенчин посвятил Борису Васильеву, книги которого, зачитанные и перечитанные в 70-е-80-е годы и потерявшие популярность в настоящее время, по глубокому убеждению автора надо читать!
     О постепенно забываемом писателе-фронтовике Владимире Тендрякове и его произведениях 50-х годов, в которых он ставит вечные вопросы и пытается дать на них ответы или не дает их вообще, Сенчин написал очень уважительное эссе «Надеюсь: вдруг переверну мир…».
     «Он всего на 5 лет моложе Есенина, на два – Мариенгофа, на десять лет старше Павла Васильева, но крепко ассоциируется не с двадцатыми, когда литература вместе со всей страной бурлила и кипела, а с более поздним временем – временем порядка и дисциплины» - так начинается очерк «Поэт с нагрузкой» о талантливом поэте, интересной и сложной личности – Алексее Суркове. И еще два очерка – о всем известном, читаемом и почитаемом В. П. Астафьеве и почти забытом, скромном Евгении Носове…
     Нам думается, что вы прочитаете эти публицистические литературные очерки Р.В. Сенчина с интересом.
     Поэт и прозаик Валентина Коростелева, вспоминая свои первые шаги в творчестве, рассказывает о том, какую большую работу вело издательство «Молодая гвардия» по поддержке начинающих писателей и поэтов, совершая постоянные поездки по стране и проводя различные встречи с молодежью. И у нее произошла такая судьбоносная встреча, на которой способной девочке настоятельно рекомендовали поступать в Литинститут. А потом, когда она поступила в институт и стала профессионально писать стихи, сколько незабываемых разговоров провела она с редактором альманаха «Поэзия» поэтом-фронтовиком Николаем Старшиновым… С «бесконечным уважением и благодарностью, замиранием сердца» рассказывает нам Валентина об этом замечательном поэте в очерке «А нам судьбу России доверяли…».
     Очень нужная рубрика «Навстречу 800-летию Нижнего Новгорода: эпоха, судьбы, факты» на этот раз предлагает нам материал Федора Александровича Селезнева «Обыкновенные приключения итальянцев в России» - об архитекторах-итальянцах, оставивших глубочайший след в облике российских городов XV-XVI вв. И первый из них - Аристотель Фьораванти, выдающийся архитектор и великий инженер, первый отважившийся ехать на службу в далекую северную страну. Фьораванти сыграл большую роль в возведении Московского кремля, а также техническом оснащении московского войска (его считают отцом русской артиллерии). Далее - Алевиз Новый и Петр Франческо Фрязин. Именно с Петром Фрязиным связывают возведение мощной каменной крепости Нижний Новгород в 1508-1509 гг. Рвы, мосты, оборонительные сооружения – вся система укреплений строилась по его чертежам и под его руководством. Здесь он возводит отводную стрельницу (так в России называли особые оборонительные сооружения-башни). Отводная стрельница была пятиугольной и представляла из себя бастион, а бастионная система укреплений только еще начинала складываться, так что нижегородская стрельница была одним из первых бастионов в мире… В целом Ф. Селезнев считает, что Фрязин создал в Нижнем Новгороде самую совершенную крепость Средневековья. Россия для него, так же, как и для Фьораванти, «стала страной, где увлеченному своим делом профессионалу под силу осуществить самые смелые творческие замыслы». Ну, а кто же такой Петрок Малой и при чем здесь 1539 год, в котором летописцами и был зафиксирован человек по имени Петр Фрязин? Вот обо всем этом вы и прочитаете в материале профессора Селезнева.
     Протоиерей Владимир Гофман просвещает нас рассказами об истории нижегородских храмов в цикле «Купола, смотрящие в небо». На этот раз объектами его внимания стали Троицкая церковь в Высокове и храм Всемилостивейшего Спаса (на Полтавке). Безусловно, интересное чтение.

Материал подготовлен гл. библиографом Л.И. Шелдагаевой