Нижний Новгород : литературно-художественный журнал. - 2018. - № 3.

    Представляем вам третий номер журнала «Нижний Новгород».
    Поговорим сначала о прозе. Писательница из Башкирии Светлана Чураева поместила на страницах журнала повесть «Апокриф о Павле». Почему-то не очень хочется рекомендовать это произведение для чтения широкому кругу… Апо́криф – «произведение религиозной литературы (иудейской и христианской), посвящённое по преимуществу событиям и лицам ветхо- и новозаветной и церковной истории, не включённое в канон Церковью». Что ж – произведение Светланы Чураевой уж очень неканоническое…Сюжет повести о похождениях Фарисея по происхождению, апостола Павла (урождённого Саула, Савла, Шауля и фигурировающего периодически в повести именно как Савл), «апостола язычников», не входящего в число двенадцати и семидесяти апостолов. Его участии в преследовании первых христиан…О том, как на пути в Дамаск он переживает сильнейшие эмоции, практически гибель и слепоту от внезапного ярчайшего света с неба. А услышав укоризненный голос Иисуса, впускает в сердце Веру в Него…Тема не простая, язык тяжеловатый, но, наверное, тем, кого эта тема волнует, читать будет интересно…
    Далее как-то еще грустнее. Программист из Нижнего Новгорода, в свое время закончивший филологический факультет ННГУ, Кирилл Лодыгин отдал в печать целых четыре рассказа. Человек, уже состоявшийся, наверное, к своим 45 годам, пытается доказать, что НЕТ, ибо он рос и становился в ужасное время. Любящий книги и чтение, но рассказывающий об этом в каком-то странном и не очень достоверном ключе. Владеющий словом, рассказчик выливает на страницы своих произведений убеждение в том, что он – типичный представитель поколения, которое «обречено проигрывать». Человека, ВЫНУЖДЕННОГО то там, то сям «подворовывать», называющего (после неудачного опыта учительства) школьников «скоплением шкодливых дебилов и отвязных подонков, которые превратят вашу жизнь в ад легко и радостно» и т.д., и т.п…Возможно, да и скорее всего, эти рассказы тоже найдут своего читателя. И, наверное, единомышленников...Но как-то мы привыкли к тому, что цели и задачи у художественных произведений все же есть...
    При произнесении географических названий Моздок, Кара-Юрт у любого человека нашей страны возникают ассоциации: «военные действия на Северном Кавказе», террористические акты, контртеррористические операции, гибель людей, национальные особенности населения и т.д. Молодые российские ребята, отдавшие свою жизнь во время этих событий, или закалившие характер, поломавшие свою судьбу, психику, понявшие цену дружбе... Много можно чего сказать без всякого чтения литературы, из своего личного опыта, жизненного окружения. Но когда начинаешь знакомиться с произведениями, освещающими этот период, написанными с явным знанием темы, художественно, нравственно; наполненными любовью к людям и мыслями о человеческой натуре, душе, долге, чести, совести, - от этого процесса получаешь тихую читательскую радость. Прочитайте рассказ Александра Пономарева «Охота на призрака», испытайте удовольствие от чтения, переживите разные эмоциональные состояния.
    Небольшие рассказы Анны Кузнецовой «Иванна. Про Нину» и «Хороший день. Про Татьяну» она называет «простыми женскими историями» и включает в цикл «В поисках счастья». Любопытные истории, интересные женские судьбы и случаи из их жизни. Хороший язык.
    Очень милая, наполненная смыслом и юмором зарисовка Евгения Алютина «Воробей».
Безусловно, стоит почитать, если Вы любите жанр рассказа и еще не устали их читать в журналах и сборниках, альманахах и антологиях (жанр рассказа процветает, или это что-то другое?), произведение Бориса Бартфельда «Фирс». Оно основано на реальном событии – приезде в Калининградскую область семейной пары немцев преклонного возраста в поисках места захоронения матери мужчины, которая умерла от голода, пытаясь спасти детей, не дожив пары месяцев до отправки в Германию. Это было уже после войны, когда местные жители, немцы, покидали территорию Кенигсберга и окружающих его земель, отошедших Советскому Союзу. Мальчик (это он, известный теперь актер и режиссер в Германии, приехал сюда спустя много лет с женой) вспоминает места своего детства и дом на окраине поселка, во дворе которого он схоронил свою маму. Они с трудом, но находят(!) этот дом, сажают вечнозеленый кустарник на могиле матери, естественно, придумав какой-то предлог и спросив разрешения у хозяев, но не открыв тайну захоронения….Вся история предстает в своей трагической обыденности. Но данный сюжет – преамбула рассказа Бартфельда. Сам рассказ, как следует даже из названия, не об этом, а о том, что было потом. А дальше было то, что спутница актера-режиссера оказалась писательницей, которая потратила два года своей жизни, чтобы описать историю этого мальчишки-немца в книге. Они снова приехали в Калининградскую область, чтобы рассказать людям о первых двух послевоенных голодных годах в Восточной Пруссии, представляя публично эту книгу. Частный случай истории голода и страданий немецкого мальчика приобрел в книге общечеловеческое звучание. Рассказ Бартфельда, поводом к написанию которого и послужил этот случай, следует дальше. Читаем его размышления: « Русские виноваты в этом голоде? Прямо об этом не написано... Но это вытекало из текста, точнее было подтекстом. Мог ли немецкий мальчишка, оказавшийся в трагической ситуации, не ожесточиться? Русские виноваты! Но они сами голодали. …Когда люди страдают, всегда кто-то виноват, боль и обида сама находит виновных. Какое впечатление производили страдания немцев на русских? Не самое сильное, ведь все зависит от того, с чем сравнивать. А русским, белорусам, евреям и украинцам, жившим теперь рядом с немцами, было с чем сравнивать. И на первом плане в личном опыте немецкой оккупации у них были смерть и истязания, а голод еще маячил где-то далеко, до него еще надо было дожить. Так было везде, за исключением Ленинграда и лагерей. Но в послевоенной Восточной Пруссии подавляющее большинство немцев выжило, и легче те, кто был ближе к заливу, к рекам, к озерам. Рыбу в отличие от зверей можно было ловить и этим спастись. Сушеный снеток – валюта, а хлеб еще дороже…». Много можно думать на эту тему, развивать её… Но писатель поступает по-другому: он повествует о том, как герой, от имени которого ведется рассказ, побывал однажды в небольшом краеведческом музее, где собрали рассказы стариков, местных жителей об этом трагическом времени в истории. Его поразил рассказ одной женщины о мальчишке из лесной деревушки, стоящей на берегу канала, вблизи залива, который умея, как многие, искусно ловить рыбу, научился каким-то хитрым тайным способом сушить ее для длительного хранения. И всю зиму (прихватывая и весну) маленькими порциями раздавал драгоценную еду окрестной малышне без разбора – и русским, и немцам.
    И ведь доехал герой до канала, нашел то место и встретил-таки там единственного жителя заброшенной деревушки. Угостил тот гостя чудесной высушенной рыбой, удивительно пахнущей и имеющей необычный цвет, как по калибру подобранной, в огромных количествах сушившейся в сарае под самой крышей, да на веревке, под потолком висевшей в холщевых мешочках, – готовой. Накормил, поговорил и остался снова один зимовать... Фирс… Грустный, чистый и светлый рассказ. А какие образы! И удивительный конец. Стоит, обязательно стоит прочитать.
Романтический фантазийный рассказ написала и отдала на публикацию в наш журнал Юлия Ким. И называется он красиво и романтично: «Ты пахнешь морем».
Думается, найдут своего читателя , любителя исторических книг, и - а) отрывок из романа Елены Арсеньевой «Тайна воскресшей царевны»: мифологический сюжет, новая версия личности и судьбы «двойника» дочери последнего императора Анастасии (якобы сбежавшей и спасшейся от гибели то ли из Екатеринбурга, то ли из Перми) - Анны Андерсон; б) фрагменты повести В. Чернова «Битва при Калке» из сборника «Руси Быть».
Оправдаются ожидания и тех, кто следит за поэтическим процессом и читает стихи. В третьем номере журнала вы найдете поэтические произведения Бахтыжана Канапьянова, которые веско продолжают серию публикаций писателей и поэтов-участников Горьковского фестиваля: В. Гофмана, Г. Емкина, С. Александровой, С. Максимычевой, И. Александровского. Обязательно обратите внимание на подборку стихов Екатерины Солдатенко «До света звать живых…». Конечно – «Стихи по кругу». Не пропустите тонкие и трогательные стихи Ирины Дементьевой, написанные по «маминым следам» - неопубликованным строкам Лигии Лопухиной… Нижегородцам интересно и дорого творчество и матери, и дочери…
Наконец, приближаемся к главной, по-нашему мнению, публикации журнала: Владимир Алейников. Не случайно вспоминаю. Для молодого читателя, наверное, правильно будет дать небольшую справку, предваряющую наш разговор.
Итак, речь в материале идет о СМОГе (аббревиатура девиза «Смелость, Мысль, Образ, Глубина», а еще «Самое Молодое Общество Гениев», «Сжатый Миг Отражённый Гиперболой») - это литературное объединение молодых поэтов, созданное Владимиром Алейниковым и Леонидом Губановым в 1965 году. Одно из первых в СССР и самое известное из творческих объединений, отказавшееся подчиняться контролю государственных и партийных инстанций.
    Поэты, входившие в СМОГ, стихийно устраивали чтения на пл. Маяковского, принимали участие в подготовке «митинга гласности». Выпустили несколько самиздатовских сборников («Здравствуйте, мы гении», «Авангард», «Чу!», «Рикошет» и др.), выпускали журнал «Сфинкс».
Власти преследовали смогистов: исключали из института, высылали из Москвы, насильственно помещали в психиатрические больницы и т.д.
    Под давлением властей объединение просуществовало недолго. Но поэты, входившие в него «по дружеству», сменившие поколение «оттепели», создавшие «параллельную» самиздатовскую литературу, принципиально не печатавшиеся в советских журналах, сохранили между собой дружеские отношения.
     Произведения многих из них так и не увидели свет при жизни, других же стали активно печатать в перестроечное и далее время. И среди них – Владимир Алейников, «классик новейшей русской поэзии, поэт редкой группы крови. Все мы - патриоты времени. Он - патриот пространства. Выход книг Владимира Алейникова стал событием. Алейников выиграл своё сражение и чётко держит свою дистанцию в русской поэзии» - так писал Евгений Рейн.
    У В. Алейникова вышли замечательные книги стихов и прозы, много воспоминаний («Довлатов и другие», «Что и зачем», «СМОГ», «Лишь настоящее») – ценнейший мемуарный цикл об уникальном окружении поэта в различные периоды истории страны. Из этой же серии и публикация в журнале «Нижний Новгород».
Какая же читательская радость окунуться в прекрасный литературный слог, где прозаический текст воспоминаний абсолютно естественно продолжается в стихотворной форме. Каждое слово на месте, чувства искренние, ни на йоту не искаженные ни фактом давнего ухода героя рассказа или отъезда из страны, ни личным пристрастием или наоборот, удивительно точными штрихами поданное время, ярко и очень образно описанные герои и их взаимоотношения друг с другом, автором воспоминаний, с окружающим достаточно жестким миром. Как предельно откровенен автор, когда дело касается его оценок творчества легендарных личностей. Как дороги нам эти воспоминания, так же, как и те новые крупицы информации, которые предоставляет автор, помогающие более пристально или по-другому взглянуть на известные и неизвестные страницы биографий и творчества «самиздатовской» или «не выставляемой» советской богемы:
- авангардиста, не простого поэта вообще, но очень ясного детского поэта, драматурга, сценариста мультфильмов et cetera Генриха Сапгира;
- «загадочного», «рассудительного», «практичного», «обстоятельного», «независимого», «таинственного», «многими так и не понятого» поэта и прозаика Игоря Холина;
- «деликатного», «задумчивого», «отсутствующего-присутствуя», «путешествующего в область слов, превращаемой в область снов», уехавшего в свободную, но совершенно чужую, Америку и неизвестно, чем занимающегося там, Генриха Худякова;
- «выглянувшего из сказки в кошмарную повседневность седого мечтателя, поэта» Овсея Дриза;
- «детского писателя, сказочника, может, волшебника, ценителя ясного слова, не бунтаря, не оратора», Геннадия Цыферова;
- «отличного скульптора, автора замечательного памятника Тургеневу в Орле, страстно любящего стихи», Геннадия Бессарабского;
- «удивительных, особенных, прекрасных» дам: Дины Мухиной (художницы-керамистки, жены знаменитого Эрнста Неизвестного); Ларисы Галкиной (уникальной, одаренной художницы); Софьи Губайдуллиной (известной всему миру, композитора и дирижера, «свет Востока таящей в непокорных дерзких зрачках»);
- и еще целой плеяды Личностей, помещенных на страницы «не случайных воспоминаний» Владимира Алейникова – имен громких и не очень, но так о них рассказанных(!) автором, что не забудешь, прочитав: Геннадия Айги, Василия Ситникова, Анатолия Зверева, Николая Шатрова… А как выведено семейство Кропивницких – «славное» и в «богеме – наверное, главное», «по всем статьям знаменитое»! Все: патриарх большой творческой семьи, Учитель, «прирожденный, дерзновенный, упорный творец» (а сколько эпитетов найдено для его характеристики, и все они – из сердца и разума!) - Евгений Леонидович, в котором «как матрешки, мал-мала меньше, - все, им созданные поэты и художники, начиная с Холина и Сапгира, вся немалая, разношерстная, лианозовская компания»; Потапова Ольга Ананьевна, «художница чудная» - жена; Лев Кропивницкий, постоянно ищущий, «рвущийся ввысь, вглубь и вдаль» - сын; Валентина, фантазийная художница – дочь, ее муж – художник Оскар Рабин…
    Чуть-чуть и о «лианозовцах» - «это творческое объединение поэтов, художников, скульпторов, существовавшее с конца 1950-х до середины 1970-х гг. Группа поэтов и художников андеграунда, собиравшихся в квартирке барачного дома в посёлке Севводстрой, располагавшегося вблизи железнодорожной станции Лианозово Савёловской железной дороги. Группу принято относить к поставангардизму с его экспериментом и взрывом канонов. Художники уходят от претензии на абсолютность личности, свойственной авангарду начала века, снижают личностное начало, оставляя только взгляд, который с беспристрастностью видеокамеры запечатлевает окружающий мир». Практически все «смоговцы» входили и в лианозовскую группу.
     И это упоительное повествование не закончено. Завершится оно в следующем номере.
Рубрика «Литпроцесс». Материал Валерия Румянцева «Смерть читателя – это лишь версия или?..» - в копилку библиотекарям и тем, для кого тема литературы, чтения, «толстых» журналов, электронной и традиционной книги – важна и интересна.
Вторая его статья, помещенная в этом же разделе, называется «Собратья по перу» и посвящена отношениям к поэтам и их творчеству в стихах Михаила Анищенко, «выдающегося поэта периода безвременья», по мнению автора. Это – И. Бродский, «чудесный выдел» и изящную форму стихов которого он очень ценил, но к содержанию его поэзии относился скептически. И Б. Окуджава, которого он считал «заблудившимся в политическом тумане», что сказывалось и на его творчестве. Уважая и ценя своего учителя по Литинституту Ю. Кузнецова, он не мог простить ему того, что тот, зная, «что делать» и «как жить», не захотел поделиться ни с кем этими знаниями и «уходя из жизни, унес эти знания с собой»... Заметивший, высоко оценивший и сделавший очень многое для продвижения поэзии М. Анищенко, помогший ему в решении многих вопросов, Е. Евтушенко удостоился сердечной благодарности, но все его участие было оценено уехавшим назад в самарскую деревню, в «нищету и грусть» поэтом, как - «зря»...
Думается, тем, кто никогда не читал стихов М. Анищенко, будет интересно познакомиться с его творчеством.
Живущая в Самаре, филолог, автор большого количества научных работ по историческому словообразованию русского языка, прагмалингвистике, творчеству Ф.М. Достоевского и т.п., журналист, публицист, поэт, Анастасия Веколова предоставила нашему вниманию литературоведческую статью «Разделенное единство». Размышляет в ней автор о творчестве ярких представителей русской эмигрантской литературы И. Бродского и С. Довлатова, которые до сих пор изучаются в рамках этой проблематики, как она считает. Художники же в самом полном значении этого слова, «чуждые советской идеологии, мыслящие в одном направлении, стоящие особняком в литературном процессе второй половины XX века», в действительности, по мнению автора, являются «хранителями и продолжателями лучших традиций русской и мировой литературы».
Обратите внимание на это фрагментарное, но настоящее исследование, рассматривающее эти две крупнейшие самостоятельные фигуры в русской литературе «в схожей биографической, идейной, творческой плоскости»!
И завершается журнал ностальгическим рассказом о «то ли сне, то ли яви», привидевшейся однажды вятскому писателю Виктору Бакину «Вбегутки... по времени». А попутешествовал он во времени вместе с участниками Крестного хода, которые (с самыми почитаемыми на Вятке иконами Спаса Нерукотворного, Божией Матери Тихвинской, великого чудотворца Николая Марликийского) шли к новому Александровскому собору, чтобы «совокупным ходатайством всей вятской Святыни, всего вятского населения содействовать к низведению на него благодати ожидаемого освящения»…
Уникальный храм этот, «один из лучших произведений искусства в нашем Отечестве, он наша гордость, наша слава, он самый замечательный предмет в нашей стране» (так описывал его современник), был построен на народные пожертвования по проекту архитектора А. Витберга в 1864 г., прожил очень недолгую жизнь, был разрушен в 1937 г., но оставил о себе восторженные воспоминания, блестящие описания, стал сюжетом грустного и красивого рассказа…

Сайт журнала http://jurnalnn.ru/ , группа в социальной сети Вконтакте: vk.com/jurnalnn.

Обзор подготовлен гл. библиографом Л.И. Шелдагаевой