Галай Ю.Г., профессор

    К истории Макарьевского Желтоводского монастыря обращались многие журналисты, публицисты и краеведы. Но оказывается, что не всем нам о нем известно. Удивительно, но до сих пор от внимательного взора большинства историков Нижегородского края ускользал такой важный документ (он даже не был назван в сборнике документов "Н. Новгород в ХVII веке", изданном под редакцией С.И. Архангельского в 1961 г.), как "Духовная изустная грамота строителя Макарьево-Желтоводского монастыря Аврамия", составленная в год кончины последнего 5 апреля 1640 г. и опубликованная в "Вестнике Императорского общества истории и древностей Российских" в восьмой книге за 1850 год. Правда, надо сказать, что духовная грамота была известна профессору Н.Ф. Филатову, но такой важный для истории монастыря документ он цитировал выборочно, отметив лишь некоторые факты, касающиеся некоторых данных о строительстве и описи интерьера Троицкого собора.
    Документ в Императорское общество истории и древностей российских передал "И.М.". Он был выписан "из книги Священнейших Патриархов и Преосвященных Митрополитов грамот", которые были присланы в Макарьевский монастырь, и "писан почерком первой половины ХVII века". Скрывшийся под инициалами "И.М." - это, несомненно, иеромонах Макарий (Миролюбов), профессор Нижегородской духовной семинарии, автор известного труда "Церковные древности. Нижегородская губерния". Именно в год публикации, а именно 20 декабря 1850 года, он был избран действительным членом Московского Императорского общества истории и древностей российских при Московском университете.
    Это очень любопытный документ, в котором накануне своей кончины Аврамий тщательно перечислял все, что он сделал для обители, что приобрел и сколько истратил на это средств.
    Строитель Макарьевского на Желтых водах монастыря - будущей прославленной обители, около которой возникло знаменитое торжище - был выходец из города Мурома. Как говорится в "памяти", этот свой духовный подвиг он совершил во имя Преподобного Чудотворца Макария, который облюбовал прекрасное место на берегу озера в устье реки Керженец, впадающей в Волгу. Но обитель в 1439 году была сожжена Улу-Мухаммедом, монахи посечены, а Макарий уведен в плен. Житие святого гласит, что хан, уверовавшись в святости игумена "яко тиха, мудра и незлоблива" была его особа, отпустил Макария с 400 русичами с условием, что монах не поселится на прежнем месте и уйдет из этих пределов. Он ушел в Костромские пределы на реку Унжу, где основал новый монастырь, также назвавшийся Макарьевским.
    Место бывшей волжской обители на Желтых водах не было забыто народом. Сюда, переборов страх перед "лютыми агарянами", тайком сходились богомольцы, чтобы возжечь свечи и помолиться над прахом иноков-мучеников.
    Место пустовало 180 лет, и вот сюда пришел Аврамий, построил около бывшей обители небольшую келью. И спустя некоторое время около него стала собираться братия.
    Для прославления данного места, Аврамий отправился в Унженский Макарьевский монастырь, просил списать (в документе "по велению мене грешного") образ Преподобного Макария, который и поставил в часовне. И от него пошли "бесчисленные чудеса, и учали зде приходить православнии Христиане и подавати на монастырское строение и на молебен, кождо по вере своей". И стал Аврамий "место сие расчищати и монастырь строити".
    Первоначально Аврамий поставил часовню, уплатив плотникам сорок алтын. Затем приступил к возведению собора во имя Пресвятой и Живоначальной Троицы с пределами Чудотворного Макария и Преподобного Михаила Малеина, закончив строительство в 1624 году. За это плотникам было уплачено 160 рублей, зафиксировал Авраамий в своей "духовной памяти".
    До нас дошло описание внутренности этого храма, сделанное самим строителем. "Да во церкви Живоначальныя Троицы строения: царские врата на золоте, северные двери на празелини, Деисусы, и праздники, и праотцы и пророки на золоте, а хервуимы и серафимы медные посребрены и позолочены…". В храме размещались следующие святые образа: Спаса в облаках на празелени, местный образ Троицы Жевоначальной на золоте, Жены Мироносицы на празелени, две иконы Николая Чудотворца на празелени, Трех святителей Петра, Алексея и Ионы на празелени. На левой стороне храма находились: две иконы Макария Чудотворца (одна с чеканным окладом, а другая с житиями, украшенная двумя крестами, двумя панагиями, цатами и серебренной позолоченной гривной с каменьями), Богородицы Владимирской, Воскресенье Христово с серебряной позолоченной гривной, Софии Премудрости Божией на золоте, Екатерины христовой мученицы с гривной, Казанской Богородицы в окладе и киоте, Второе Пришествие Христово в окладе, а также три местных образа.
    "У Троицы" находилось печатных одиннадцать "миней месячных", три рукописные минеи месячные, два напрестольных Евангелия, четыре печатных толковых Евангелия, три печатных Апостола, два печатных Октоиха "на осьм гласов", два печатных Устава, две Псалтыри, два Часовника, Минея общая, письменный Часословиц, рукописный Златоуст, книга Ивана Лествичиника, книга Ефрема Сирина, Беседы Апостольские, Георгия Богослова,Житие Макария, Василия Великого, Иосафа Царевича, Саввы Сербского, Синодик и т.п., всего 62 рукописных и печатных книги церковного содержания, на которые было потрачено "тридцать рублев с полтиною".
    В приделе Чудотворного Макария двери царские были позолочены, как и деисусы, и праздники, и пророки, и праотцы, с хервуимами и серафимами в облаках. Здесь находились следующие образа: Спаса на золоте, Макария, списанного по велению Аврамия в Унженском монастыре. Это Чудотворный образ находился в чеканном окладе, с серебряными позолоченными цатами и гривнами, с каменьями и жемчугом. Икона располагалась в киоте, обложенном золотом, а на его притворах написано житие Макария. Киот украшался пятнадцатью золоченными маковками. У иконы находился "приклад" прихожан в виде девяти золотых и 24 серебряных позолоченных крестов, шесть серебряных панагий, "да пелена дороги черчаты" с вышитом серебром крестом. Здесь же находился образ Макария, вышитый на атласе, а его глава и "подниз" вышит жемчугом. А около него шитый золотом тропарь. Над царскими вратами возвышался в окладе и киоте Деисус. За престолом прихожане могли видеть Богородицу "на золоте". Здесь же указывалось напрестольное печатное Евангелие, да в окладах образы Казанской Божьей Матери (один с каменьями), икона Николы Чудотворца в чеканном окладе, Обретение честной главы Иоанна Предчети, Вседержитель, Благовещения Пречистой Богородицы (с серебряной гривной), Одигитрии, Владимирской Божьей Матери, Бориса и Глеба, Николы Чудотворца (в окладе).
    Что касается придела Михаила Малеина с трапезой, то в "духовной памяти" находившиеся в нем иконы и богослужебные предметы не указаны, говорилось лишь, что на его устройство затрачено тридцать рублей.
    В храме Успения Пречистой Богородицы с престольной Богородицей на празелени находились следующие иконы: местной Успения Пречистой Богородицы, Одигитрии, Деисусы на празелени. В трапезной располагался образа Макария с житием и Богородицы.
    В слободе на "Желтоводе", как уже говорилось, Аврамий выстроил храм во имя Николая Чудотворца. В нем царские двери были "на золоте", Деисусы на празелени. Здесь же два образа Николы Чудотворца с житием и без такового, образ престольной Пречистой Богоматери "на золоте", с позолоченной цатой и гривнами. Напрестольное печатное Евангелие с медными евангелистами на переплете, а также печатное в Киеве толковое Евангелие, рукописные Требник и "Послушание".
По нашим подсчетам, в монастыре находилось сорок икон, не считая деисусные чины и праздники на святых вратах.
    В 1632 году строитель Аврамий и казначей старец Павел приобрели за 260 рублей большой благовестный колокол весом в пятьдесят пудов. Второй весил 26 пудов. Всего же в обители насчитывалось 11 колоколов разного веса. На колокольне были помещены часы за двадцать рублей. В том же году купили за тридцать рублей крест с мощами (какими, не указано), обложенный позолоченным серебром и украшенный каменьями. Иконы приобретались покупкой, выменивались и дарились богатыми вкладчиками.
    В "духовной памяти" перечислялись и разнообразные богослужебные предметы, приобретенные возобновителем обители. С особой тщательностью были пересчитаны богослужебные одеяния, например ризы (шесть штук - полубархатные цветные, шитые золотом и серебром; ризы "дорогие зеленые", белые и вишневые). Всего на эти одеяния было потрачено 99 рублей.
    Подробно перечисляются монастырские постройки, все приобретения для обители и его хозяйство. Судя по документу, все строения были деревянными. Святые ворота стояли на семи точеных столбах, с Деисусом на воротах, которые заканчивали возвышением в виде бочки, покрытые чешуйчатыми лемехами. Окружала монастырь бревенчатая ограда, срубленная в лапу, что стоило братии тридцать рублей. Все маковки церквей и их кресты были покрыты белым железом.
    К 1640 году в монастыре находилось семнадцать келий с двумя поварнями, на огороде две житницы, да за обителью съезжий двор с двумя пятисаженными и одной трехсаженной избами, с клетью между ними. На огороде же конюший двор с трехсаженной избой. Кроме того, имелись еще две конюшни по шести саженей, два ледника, кузница. Монастырю принадлежало 50 коров, 70 овец, а лошадей больших и малых 47.
    В документе указывались и монастырские угодья. Около обители имелась пашня "в три поля", а также четверти по десяти четвертей в поле. На реке Мазе располагалась в один жернов мельница. Пониже ее на Волге монастырем была выстроена церковь во имя Казанской божьей Матери, с престолом Николая Чудотворца, на что монастырь потратил 50 рублей. Около Малой Мазы (сейчас Черная Маза - Ю.Г.) обители принадлежал починок с двором на три избы, с поварнею, конюшней, тремя житницами, двумя овинами, столькими же мякинницами, пашня на три поля, да двадцать четвертей в поле. В селе Лыскове располагался огороженный монастырский двор с воротами. В нем находилась горница с подклетью, а перед нею повалуша с сенями, житный амбар, трехсаженная конюшня с мостом. В устье реки Керженец монастырю принадлежало Богово селище (пустошь "Боговское"- Ю.Г.) с избой и пристанью.
    "И всего заводу Макария чудотворца церковного сооружения и в церквах образов, и книг, и сосудов церковных, и всякого церковного строения, и хоромные выставки, и всякие посуды медной и железной, котлов и горшков, и белой посуды, опричь коней и коров, да что новые церкви и с мельницею - на две тысячи на три ста шестьдесят рублев", говорилось в документе.
    От каких доходов все это было сделано? По всей видимости, основным источником были пожертвования именитых прихожан, так как церковных доходов явно не хватило, так как в документе говорилось, что Троицкого храма было получено 160 руб., Успенского - 60 рублей и Николая Чудотворца - 32 рубля, т.е. всего 252 рубля.
    Из "памяти" мы также узнаем, что у Аврамия был духовный сын поп Гаврила Алексеев, которого он желал видеть постриженным в обустроенной им обители.
    При составлении документа "сидели" старцы Герман, Зосима, Евросин, кружечный староста Евфимий, "да Лысковской волости приселка Кириллова Федот Кириллов и Потап Семенов. А духовную записал черный поп Иван.
    Любопытно присутствие двух недуховных лиц при составлении "духовной памяти". Можно предположить, что они являлись жертвователями обители, а имя Федора Кириллова не следует ли ассоциировать с названием "приселка" Кириллова? Под Грамотой "по строительному велению" руки приложили: отец духовный Аврамия черный поп Порфирий, старец Дионисий, белый поп Анофрий и духовный сын Макария Гаврило Алексеев. Кроме того, в документе упоминаются и казначеи обители - старцы Иосиф, Анисим и Павел.
    Имеются также сведения, что еще при жизни Аврамия и по его просьбе игуменами обители являлись: с 1628 г. Арсений, а после его кончины в 1630 году - Тихон (с 1631 по 1635 гг.), затем всего один год Серапион. После же кончины Аврамия игуменом стал Пафнутий.
    Аврамий скончался в том же году, когда была написана "духовная память" и был погребен на левой стороне при входе через святые ворота в монастырь. Над гробницей впоследствии была воздвигнута восьмиколонная ротонда с круглым куполом.
    Аврамий оставил обитель в цветущем состоянии, и со всем основанием можно сказать, что Макарьевский монастырь в ХVII веке стал не только одним из духовных, но и культурных центров Нижегородского Поволжья. После кончины строителя в храмах находились многочисленные иконы и приличная библиотека.
    Публикуя процитированный документ, редакция Общества сделала примечание, что "изустная память" Аврамия "имеет двоякий исторический интерес": во-первых, для церковной истории, и из нее можно узнать об административных и экономических правах строителей монастырей, а, во-вторых, она предоставляет "несколько известий о ценах на разные материалы" в первой половине ХVII столетия. А мы добавим, в-третьих, данный документ - это интереснейший источник для истории первых двух десятилетий из истории Макарьевского Желтоводского монастыря. И еще одно замечание: вот что может рассказать один лишь документ - раскрыть историю первых двух десятилетий возобновленного Макарьево-Желтоводского монастыря.
    В "духовной памяти" не указывалось число монашествующих. По данным А.А. Титова, первоначально их было тридцать, не считая служек и других рабочих.
    Ведя речь о монастыре и его строителе, конечно же, нельзя не сказать о знаменитой ярмарке, когда-то многоязычно и многоголосо шумевшей на песчаных берегах озера и Волги. Первый стихийный торг здесь возник еще при Аврамии в 1624 году. Ежегодное торжище продолжалось несколько дней, начиная с 25 июля в день Святого Макария. Но только по высочайшему указу 1641 года оно получило официальный статус ярмарки с подтверждением собирать монастырю от нее торговые пошлины, как сказано в царской грамоте, царь пожаловал игумену Пафнутию с братией и "...на память чудотворца Макария с торговых людей таможенную пошлину имати в монастырь к Живоначальной Троице к чудотворцу Макарию на вино церковное и на ладан, и на воск и на церковное строение и перевоз, что на реке Волге за ними на оброке, велити бы дать им …на монастырское строение безоборочно".
    Несмотря на все последовавшие в советское время перипетии с монастырем, древний образ Микария не покинул это место, и хранится в церкви Казанской Божьей Матери поселка, ранее называвшегося Крестцы, а потом увековеченным в честь Макария.

Назад